Зачем руки и ногу погружали в солёный раствор для записи ЭКГ методом Эйнтховена
Зачем руки и ногу погружали в солёный раствор для записи ЭКГ методом Эйнтховена

Зачем для ранней ЭКГ руки и ногу опускали в солёную воду?

На старой фотографии человек сидит рядом с электрокардиографом. Обе кисти у него в отдельных сосудах, левая стопа — в третьем. Такое положение объясняют две особенности прибора. Солёная вода давала электрический контакт с телом. Три отдельные точки позволяли попарно сравнивать электрические потенциалы. Чтобы понять снимок, стоит проследить весь путь записи — от руки в воде до тёмной линии на фотоплёнке.

Для чего понадобилась соль

При каждом сердечном сокращении электрическое возбуждение распространяется по сердцу. Изменения потенциала можно обнаружить и на поверхности тела. Для этого измеритель соединяют с двумя точками: показание зависит от разности между ними. У раннего электрокардиографа одной из таких точек могла служить погружённая в сосуд кисть. Второй была, например, другая кисть в соседнем сосуде.

Раствор соли проводит ток благодаря движению растворённых ионов. Вода омывала погружённую часть конечности и обеспечивала контакт на сравнительно большой поверхности. У сосуда было соединение с электрической цепью прибора. Отсюда и смысл, который авторы исторического обзора IEEE придают солевым ваннам: они помогали получить хороший электрический контакт. Сам сигнал возникал в сердце. Количество соли по фотографии определить невозможно, а точное значение сопротивления для понимания установки не требуется.

Почему сосудов три, если прибор сравнивает две точки

В Нобелевской лекции Эйнтховен перечислил три способа подключения. Для первого отведения брали правую и левую руку, для второго — правую руку и левую стопу, для третьего — левую руку и левую стопу. Отведением называют определённый способ измерить разность потенциалов. Поэтому один сосуд и одно отведение — разные вещи: для каждого отведения нужна пара точек.

Допустим, записано первое отведение, между руками. Чтобы получить второе, контакт на правой руке по-прежнему нужен, а другой точкой сравнения становится левая стопа. Для третьего отведения используется та же стопа, но в паре уже с левой рукой. Три точки дают все три пары. Иными словами, стопа на снимке отвечает на вопрос, откуда брать ещё один взгляд на электрические изменения сердца. Это объясняет, почему на снимке занята только одна стопа.

У Эйнтховена был и способ проверить согласованность кривых. Если сравнивать один момент времени и соблюдать направление измерения, из второго отведения можно вычесть первое и получить третье. Это следует из самого устройства измерения: общая точка, правая рука, при вычитании исчезает. Три кривые связаны между собой, хотя каждая может выглядеть по-своему.

Как движение струны превращалось в линию

До Эйнтховена электрическую активность сердца человека уже регистрировали. В 1887 году такую запись получил британский физиолог Огастес Уоллер. Задача нового прибора состояла в том, чтобы точнее проследить быстро меняющийся сигнал. Самая необычная часть решения скрывалась в корпусе аппарата: это была тонкая кварцевая нить с проводящим серебряным покрытием.

Нить натягивали между полюсами электромагнита. Когда через неё проходил ток, она отклонялась в магнитном поле. Движение было слишком мало, чтобы просто следить за ним глазами и переносить наблюдения на бумагу. Поэтому струну освещали, а её увеличенную тень проецировали на движущийся светочувствительный носитель. Смещение тени показывало отклонение струны, движение плёнки разворачивало запись во времени. Так получалась кривая, на которой соседние участки соответствовали последовательным моментам одного сердечного цикла.

Почему пациент мог сидеть в другом здании

Ранняя установка была громоздкой. Для работы требовались и магнит со струной, и оптика, и механизм записи. В Лейдене нашли выход: больницу и лабораторию Эйнтховена соединили телефонными проводами. По данным исторического обзора IEEE, расстояние составляло около полутора километров.

По линии передавался электрический сигнал. Пациент находился в больнице, а движение струны фотографировали в лаборатории. Этот опыт помогает прочитать старый снимок: близость кресла и прибора удобна для демонстрации, но физически соседство требовалось только там, где конечность соприкасалась с раствором. Записывающая часть могла находиться гораздо дальше.

Что осталось от установки с ваннами

Со временем электрокардиограф удалось сделать переносным. В коллекции лондонского Музея науки хранится кембриджская модель 1928 года с футляром для держателя плёнки. Футляр напоминает о промежуточном этапе: аппарат уже можно было перевозить, а след сигнала по-прежнему требовал фотографической записи.

Сегодня контакт обеспечивают электроды на коже. Чтобы понять, что именно сохранилось от старого опыта, достаточно вернуться к двум рукам и одной стопе. Форма электрода изменилась, солевые ванны исчезли, оптическая струна стала музейным предметом. Но смысл первых трёх стандартных отведений можно по-прежнему объяснить по той же фотографии — выбрав две из трёх точек и спросив, как меняется разность потенциалов между ними.

Подпишитесь на рассылку

Нажимая «Подписаться», вы даете согласие на обработку указанных персональных данных в целях получения информационной и рекламной рассылки